А.С. Шмелев

Воспоминания об учителе

Заочное знакомство
Осенью 1957 года был я студентом 5-го курса Ивановского химико-технологического института и под руководством Попова Б.И. приступил к выполнению своей дипломной научно-исследовательской работы под названием «Исследование внутридиффузионной кинетики конверсии окиси углерода методом капилляра». Собирать установку, проводить опыты, анализировать продукты превращения — это было только одна половина дела. Другая же половина заключалась в подборе численных значений констант уравнений, описывающих эксперимент, так чтобы решения совпадали с результатами опытов. А уравнения эти выписаны были (естественно Борисом Ивановичем) в Бесселевых или цилиндрических функциях. Так я познакомился с неизвестными мне ранее разделами математики, с работами Франк-Каменецкого Д.А., Зельдовича Я.Б., Борескова Г.К., Слинько М.Г. и других по приложению этих разделов к задачам химической технологии. Особое внимание мое   Борис Иванович обращал на Борескова Г.К. и Слинько М.Г., утверждая, что эти молодые ребята будут во главе работ по этому направлению.

Первая встреча
Это произошло осенью 1962 года. Я успел после окончания института поработать в Новокуйбышевском филиале НИИСС в лаборатории Антоновского В.Л. Там мы занимались жидкофазным окислением кумола в его гидроперекись. Ведущей организацией в этом деле был созданный академиком Семеновым Н.Н. Институт химической физики. Поэтому мы  по работам Эммануэля Н.М. и Денисова Е.Т.  осваивали теорию цепных реакций, за которую Семенов Н.Н. еще в 1956 году получил Нобелевскую премию. Но в 1961 году заведующий соседней лабораторией Голованенко Б.И. уходил заместителем директора по научной работе во вновь организуемый НИИНефтехим в Уфе и приглашал с собой приглянувшихся ему ребят. Так я оказался в Уфе в первый раз.

Здесь в лаборатории Ахметова И.Г.  мы исследовали закономерности термического и каталитического гидродеалкилирования концентратов метилнафталинов.  Я там был начальником комплекса лабораторных установок. Работали мы круглосуточно, в лаборатории было пять бригад операторов, которые обслуживали шесть идентичных установок  в три смены. Максимально в рабочем состоянии удавалось содержать четыре установки, другие были либо на перегрузке, либо в ремонте, либо на регенерации катализатора. Для мозговой работы заданий не было, поэтому  я сам искал задачи, связанные с использованием математических навыков. И вот однажды мне удалось аналитически проинтегрировать, выражаясь современным языком, уравнения для адиабатического неподвижного слоя идеального вытеснения с продольным переносом тепла при протекании реакции первого порядка. Там решение выписывалось через экспоненциальный интеграл. Никого в институте, кто бы мог оценить всю «гениальность» моего решения, не нашлось, поэтому меня отправили в командировку в Москву  в Институт химической физики.

Показал я свое «открытие» Эммануэлю Н.М., и он тут же переправил меня в Карповский институт, где временно обитал только что организованный Институт Катализа зарождающегося Сибирского Отделения АН СССР.  Директором  ИК назначен был Боресков Г.К., а его заместителем по науке Слинько М.Г.  Явился я в НИФХИ им. Карпова, поднялся на третий (кажется) этаж, но хозяина кабинета на месте не было. Стою в коридоре, жду, курю ( в те времена с этим делом было попроще). Времени прошло многовато, возникли проблемы с сигаретами. И тут появляется ну никак не академического вида мужичок. Будучи наглым молодым человеком я решил стрельнуть у него сигаретку, но он оказался некурящим, и пригласил меня в свой кабинет. Выслушав мой рассказ, он вызвал молодого человека, и сдал меня ему. Это был Володя Бесков.  Помню, что с ним мы долго гуляли по набережной Яузы, он одобрил мои занятия, но сказал, что аналитические решения сейчас неактуальны в связи с реабилитацией кибернетики и развитием вычислительной техники. Тем не менее результат признал достойным опубликования и посоветовал внимательнее посмотреть литературу на предмет аналогичных работ.  Как же я был разочарован, когда вернувшись домой в Industrial&Engineering  Chemistry Journal обнаружил мой результат, опубликованный годом раньше каким-то англичанином. Это обстоятельство надолго сбило с меня изрядное количество спеси.

Сотрудничество с ИК СО АН СССР  1964-1967 гг.
Это было очень насыщенное делами и событиями время. В НИИНефтехиме под руководством Ирека Галеевича Ахметова в нашей лаборатории активно проводились эксперименты по термическому и каталитическому гидродеалкилированию ароматических экстрактов газойля каталитического крекинга с целью получения нефтяного нафталина. Работали круглосуточно в три смены пятью бригадами операторов. В мои обязанности входило обеспечение работоспособности максимального количества установок (а их было шесть), да  обсуждение результатов и планирование последующих экспериментов.

И вдруг на институт посыпались несчастья: погиб в автомобильной катастрофе заместитель директора по науке Борис Иванович Голованенко, случился инсульт у основателя института директора Кулакова Владимира Николаевича. Директором стал Варфоломеев Дмитрий Федорович - прекрасный специалист-нефтепереработчик, жаль через два года уехал советником в Алжир.

В Институте Катализа в это время началось строительство корпуса математического моделирования,  подготовка к Химреактору-2 и к опытно-промышленным испытаниям на Новосибирском химзаводе первого разработанного именно в Институте Катализа железо-молибденового катализатора окисления метанола.

В 1964-м году нас с женой пригласили двое моих операторов Володя Барышников да Женька Анненков в байдарочный поход по Белой. Это и определило мою дальнейшую судьбу - все свои отпуска вплоть до 1996 года я скрывался в тайге от Байкала до Белого моря. Дочь моя в школу пошла…

Летом 1965 г. в Новосибирске состоялся второй «Химреактор». Я снова приехал по этому поводу в Новосибирск. И снова ненадолго пересекся с М.Г. Он раскритиковал наши стремления найти оптимальные условия работы наших опытных установок, а предложил лучше заняться исследованием кинетики процессов.

Поэтому дома мы перестроили свои планы и начали думать о возможной конструкции реактора термического гидродеалкилирования, с тем чтобы защитить наружный корпус аппарата от воздействия высоких температур. Дела пошли веселее, когда к нашей дружной компании подключилась Нина Федоровна Исупова – прекрасный механик и материаловед, работавшая в тесном контакте с ВНИИНефтемашем. В конце года мы приобрели свою первую институтскую аналоговую машину МН-7. Это конечно не МН-14, но тоже кое-что можно было изобразить.

Так что когда в феврале 1966 года я вновь, но в первый раз зимой, приехал в Институт Катализа, мы уже по деловому обсуждали полученные в Уфе результаты. М.Г. сдал меня Володе Скоморохову, а тот уже подключил мне в помощь Витю Цыганова и тогда еще студентку НГУ  Таню Боровенскую. После чего в Новосибирск я начал ездить довольно часто -  в 66-м году четыре или пять раз. В это время там начал функционировать клуб «Под интегралом», фехтовальный клуб «Виктория», клуб самодеятельной песни. Познакомившись со многими участниками этих общественных формирований, я возил в Уфу километры магнитофонных лент с записями песен Кукина, Городницкого, молодого Дольского, а позже и Высоцкого. В Уфе часто ходили в горы с ребятами из университета, где активно работали туристические и альпинистские секции. В Новосибирске познакомился с работой цифровой вычислительной машины Минск-2, с правилами и приемами программирования, поэтому дома тоже заказали цифровую машину МИР.

Все шло хорошо, но Наш директор Варфоломеев Д.Ф. уехал консультировать алжирцев, только что добившихся независимости от Франции, и нам нового начальника назначили, который утверждал, что его профессия – директорство, а чем заведовать – не важно, то ли банком, то ли баней, то ли НИИ.

Но директор НИИ должен быть хотя бы кандидатом наук, поэтому он откровенно поручил сотрудникам института подготовить ему диссертацию. Мне досталась математическая обработка, а чего – не важно, но чтобы было. Естественно, он сразу же вступил в конфликт с коллективом института.

А тут еще коллективу нашего института была оказана высокая честь выдвинуть от своего имени кандидата в депутаты Верховного Совета уже не помню чего -  то ли СССР, то ли РСФСР. Представитель райкома партии предложил нам в качестве кандидатуры начальника цеха паровозного депо. Доверенные лица рассказывали нам какой он хороший и достойный.

И тут черт дернул меня выступить… Говорю, что может быть этот начальник цеха и хороший, но все-таки мы его не знаем, а уж поскольку нам оказана честь и доверие, давайте выдвинем Ирека Галеевича Ахметова. Его знаю все, он и член партии, и кандидат наук, и начальник лаборатории, и башкирин, и вообще хороший человек. Народ дружно поддержал, представитель райкома сказал, что собрание плохо подготовлено, и перенес его на завтра.

Завтра, конечно, мы выдвинули начальника цеха, а все поддерживающие Ахметова и он сам оказались несознательными гражданами.

В Новосибирске дела в этом плане тоже круто разворачивались. В те года заканчивалась «хрущевская оттепель», начались притеснения инакомыслящих и суды над ними, и как реакция масс коллективные письма в защиту. Михаил Гаврилович руководил тогда партийной организацией всего Академгородка, и ему пришлось разгребать эту кашу, в которой активное участие принимали и сотрудники отдела моделирования.

Ну и наконец, после одной из неприятных бесед с нашим директором я напросился на сельхозработы и уехал с группой сотрудников на уборку хлеба. А там в конце июля повредил себе спину так, что полтора месяца лежал в больнице на вытяжке, а потом плохо передвигался аж до конца октября.

Дело кончилось тем, что в феврале 1968 года я «бзыкнул» в очередной раз, написал заявление на увольнение и уехал устраиваться на работу в Институт Катализа, тем более что, Михаил Гаврилович и раньше меня приглашал, и туда уже уехал один из наших сотрудников Толя Афанасьев. Я-то уехал, но хвост неблагонадежности потащился за мной. Не знаю, как из этой ситуации выкручивался Михаил Гаврилович, но к сентябрю все мое семейство уже жило в выделенной нам от института двухкомнатной квартире, и дети начали своевременно учиться в лучших школах Академгородка.

Работа в ОММ ИК СО АН СССР
Ко времени моего появления в Отделе Математического Моделирования в качестве штатного работника я был знаком уже практически со всеми его сотрудниками. Отдел незадолго до того переехал в новый четырехэтажный корпус. А еще чуть раньше директора института Борескова Г.К. избрали академиком, его заместителя Слинько М.Г. член-корреспондентом. К семидесятилетию Борескова Г.К. ему было присвоено звание Героя Социалистического Труда. Старший научный сотрудник Володя Бесков  впервые съездил в заграничную командировку,  и сразу же в Бельгию. Но были и темные пятна на общем фоне. Кроме уже упоминавшего скандала с подписантами  началась между своими первая в отделе склока по поводу интеллектуальной собственности. Плюс к тому из-за чего-то возник конфликт между Слинько М.Г.  и первым моим наставником Поповым Б.И.

А ведь я первый месяц жил у Бориса Ивановича, и только в мае переселился к Володе Скоморохову, который пытался приучить меня к яхте. В яхт-клубе мы готовили его яхту к новому сезону, ходили в 100-мильную гонку по Обскому водохранилищу, но этот вид спорта и отдыха меня не вдохновил может быть потому,  что из-за неопытности я ощущал себя на яхте лишним.

М.Г. определил меня в группу к Юрию Ивановичу Кузнецову, который занимался моделированием процессов с  изменяющейся активностью катализатора на примере дегидрирования изоамиленов. Там же была и Таня Боровенская, которая учила меня программировать в языке АКИ-Т машину Минск-2. Параллельно я продолжал на МН-14 подбирать кинетические зависимости гидродеалкилирования по своим уфимским результатам.

Численность сотрудников отдела моделирования тогда была меньше количества комнат в четырехэтажном корпусе. Поэтому каждому из сотрудников выделялась персональная комната. Это серьезно осложняло процесс знакомства с коллективом.  Очевидно понимая это, Михаил Гаврилович одобрил организацию ЧК (чайного клуба), где регулярно ежедневно собирались все сотрудники отдела и в неформальной обстановке обсуждали разные разности. А поговорить было о чем, потому что в отделе помимо химиков и технологов были математики, электронщики, автоматчики (специалисты по автоматизации процессов) и др.

Вы можете связаться с нами через эту форму:

или по телефону:

+7-915-236-61-23

(Слинько Марина Михайловна)