Роман Алексеевич Буянов

Июль 2008 года для Новосибирского Академгородка выдался щедрым на солнце, цветение и запахи спелой душистой флоры. В этом месяце я, как и основная часть сотрудников Института катализа, находился в отпуске и отдыхал на даче. И казалось, что пространство от земли до бескрайней синевы небес заполнено невидимой аурой добра, мира и спокойствия, что этого умиротворения ничто не может нарушить. Но мир обманчив и всякое счастье человека основано на неведении чего-нибудь. И мы радуемся лишь до той поры, до того мгновения, пока это «чего-нибудь» не обрушит нашу радость.

Так и случилось в тот роковой день. Неведение «чего-нибудь» - зыбкая преграда от горя. И она рухнула. Скорбная весть из Отделения химии и наук о материалах РАН повергла меня в шок. Я читал текст сообщения и не мог «врубиться». Мысли путались, и смысл трагедии не вмещался в голове. Наконец туман шока рассеялся, и текст сообщения дошел до сознания: «Отделение химии и наук о материалах РАН с глубоким прискорбием  извещает о том, что 18 июля 2008 года скончался выдающийся ученый в области химической технологии и математического моделирования химических процессов и реакторов, участник Великой  Отечественной войны, член-корреспондент РАН Михаил Гаврилович Слинько. Прощание состоится 22 июля 2008 года. в ритуальном зале Военного госпиталя им. Н.Н.Бурденко».

Ушел из жизни тот единственный Человек, которого я считал своим учителем по жизни. Нет, не в науке, где мы были специалистами в разных областях, а в гораздо более сложной области – в жизни.

И в то же время ушел из жизни мой друг. И это двойной удар. Он был моим другом в высшем понимании этого слова. Друзей не бывает много. Много может быть товарищей, знакомых, но не друзей. Друг – это подарок судьбы. И вот судьба отняла у меня ее бесценный подарок.

Когда я бывал в Москве, я всегда заходил к нему в гости. Там, в его семье я всегда чувствовал добрую, теплую, нежную, жизнелюбивую атмосферу. И мне казалось, что именно в такой среде М.Г должен был обретать источник творческой энергии и в жизни, и в ее главном для него смысле – в науке. Особое уважение вызывала у меня дочь МГ – Марина. Ее безграничная забота об отце, ее любовь к нему, ее духовная близость к нему и дружба двух крупных, талантливых ученых оставляли во мне глубочайшее впечатление.

Говорят, что мудрость приходит к человеку, когда он начинает понимать, что жизнь не бесконечна. В последние годы в наших встречах МГ все чаще говорил: «Понимаешь, Роман, мы должны ценить наши встречи. Каждая из них может оказаться последней». И в этих словах как бы скрывалась незримая, невысказанная боль прощания со всем тем, чем была его богатая, яркая, неуемная творческая жизнь. Он ее любил не за то, что она давала ему, а за то, что он отдавал ей себя. И он был ярким примером того, о чем однажды высказались Ильф и Петров: «Сила любви к Родине пропорциональна труду, вложенному в нее». Он был преданным сыном Отечества, ему он отдал все, что было в его силах.

И вот случилось то, о чем он говорил мне при встречах. Последняя наша встреча состоялась у него дома за месяц до его кончины. Как всегда он был эмоционален, энергичен в разговоре. Рассказывал о написанных в текущем году статьях, сделанных докладах и о том, что еще хочет написать и опубликовать. Поражала его ясная, как у молодого человека, изумительная память. И он делился своими творческими планами. Было видно, что дух его силен, замыслы – позавидуешь. Но происходило неумолимое расщепление духа от его физического обиталища. И он с грустью говорил, как устает, как мало сил осталось. Но ведь ему было уже 94 года! И на память приходил афоризм: «Если бы молодость знала, если бы старость могла…»

В конце этой, как оказалось, последней встречи МГ сказал мне: «Скоро юбилей нашего элитного факультета в Менделеевке. Так хочется дожить до него и побывать с тобой на праздновании. Ведь там было наше «крещение», там родилась и наша дружба. Там свершилось зачатие того, за что потом нам с тобой присудили звание Лауреатов Ленинской премии и вручили золотые медали». Его последнему желанию не было суждено свершиться. Юбилей состоялся через несколько месяцев, когда МГ уже не стало. Он был бы там уникальным участником, т.к. это был юбилей 60-летия нашего элитного факультета. И героев тех далеких событий, особенно из числа первых преподавателей факультета, время уже вознесло в Мир иной. К великому огорчению и я, выпускник первого(!) выпуска факультета в силу неожиданно сложившихся обстоятельств не смог участвовать в этих торжествах. Ведь и я стал почти музейным экспонатом этого исторического события.

Юбилей напомнил те далекие годы и события, которые сформировали МГ и меня и подарили нам дружбу.

Эта история началась в 1949 году, когда вышло Постановлениие Правительства об организации в МХТИ им. Д.И.Менделеева факультета под грифом «СС ОП» (совершенно секретно, особая папка). Факультет под невинным названием – инженерно-физико-химический – должен был готовить специалистов для обеспечения кадрами нашей молодой атомной промышленности.

Ждать пять лет, пока наши абитуриенты и первокурсники окуклятся в зрелых дипломников, не представлялось возможным. Так возникло решение перевести на новый факультет наиболее успевающих и допускаемых к секретной информации студентов соответствующих курсов, в том числе и дипломников, которым предстояло «доучиваться» еще один год.

К тому времени я уже выполнил свой дипломный проект на кафедре электрохимии. Защитить мне его не довелось. Меня перевели на только что созданную кафедру №44. Его заведующим был назначен молодой профессор Г.К.Боресков. Ему было тогда 42 года. Он блестяще читал лекции по спецкурсу. Семинарские занятия и курсовые работы вел молодой кандидат наук М.Г.Слинько. Ему было всего 35 лет. С первого же знакомства с ним я проникся к нему чувствами глубокого уважения и чисто человеческим интересом как к незаурядной личности. Его компетентность, азарт, увлеченность своим делом, его вера всех нас заряжала каким-то особым смыслом жизни, предназначением и замечательным сознанием, что Родина ждет от нас великих свершений. Его вера становилась нашей. Так могло быть только в те далекие прекрасные годы. И, опережая хронологию моих воспоминаний, я могу сказать: мы вместе пронесли эту веру и верность через все десятилетия нашей жизни.

Так, незаметно для самого себя М.Г. лепил из нас патриотов и энтузиастов. И, конечно, уже тогда я с интересом разузнал всю его биографию. Оказалось, что мое первое впечатление о нем не было заблуждением. Я узнал, что в 1932 году в возрасте 18 лет он окончил химико-технологический техникум, и с этого года началась его трудовая деятельность в ГОПРОХИМ`е.

Первое знакомство М.Г. с Георгием Константиновичем Боресковым (Г.К.) состоялось на первой конференции работников сернокислотной и серной промышленности 23.12.1932 года. Конференция проходила под девизом «Техника в период реконструкции решает все». (Сталин). На второй стороне разворота мандата – тезис: «Химия – важнейший фактор реконструкции сельского хозяйства и обороноспособности Страны». С этого события на основе общих научных интересов между М.Г. и Г.К.  установились тесные дружеские отношения. Их первая совместная научная публикация состоялась в журнале «Химическая промышленность» № 4-5 в 1936 году. Нарушая хронологию, скажу, что их дружба длилась более 40 лет. В 1954 году вышла книга Г.К. «Производсмтво серной кислоты». Он подарил ее М.Г. с дарственной надписью: «Дорогому Мише, лучшему другу и помощнику от автора». 20.04.54 г.

Уже тогда, в тридцатые годы при проектировании аппаратов химико-технологических процессов М.Г. показал, что масштабный переход не может быть осуществлен на основе теории подобия, успешно используемой в процессах массопереноса и теплопередачи. В те довоенные годы им были рассчитаны трубчатые аппараты и аппараты с последовательно расположенными адиабатическими слоями катализатора. С 1939 года они стали основными контактными аппаратами в производстве серной кислоты. За эту работу М.Г. была присуждена Сталинская премия.

С 1935 по 1941 год он учился в МГУ на физическом факультете без отрыва от производства. В 1941 году он получил диплом с отличием по специальности «Теоретическая физика». Итак, в его жизни два ярких события. Но посмотрим на них с единой позиции. Он учился и без отрыва от производства окончил МГУ. За результаты работы ему была присвоена Сталинская премия. За результаты учебы – диплом с отличием. И мне кажется это – подвиг, высветивший Человека, личность. Много ли таких примеров Вы можете припомнить?

Перед М.Г. раскрывались замечательные перспективы. Но на Страну обрушилась великая беда. Началась война. И М.Г. ушел на фронт. Ему было тогда 27 лет. В составе первой Гвардейской танковой армии с июня 1941 до дня победы в 1945 году он прошел путь до Берлина, был контужен, но вернулся в мирную жизнь с высокими боевыми орденами. И это – второй подвиг в его жизни.

После четырех лет нечеловеческой огромной нагрузки в возрасте 32 лет он вернулся к мирной жизни. Он вернулся в науку. 

В ФХИ им. Карпова заведовал лабораторией Г.К.Боресков. С чего же там начал Лауреат Сталинской премии, фронтовик, орденоносец, владелец диплома с отличием по специальности «теоретическая физика»?! Выбора не было, но было мужество, опыт жизни, вера в себя. Он начал все заново с должности м.н.с. И он опять – победил. Через три года он уже кандидат наук. И это его третий подвиг в жизни. Без отрыва от научной работы он стал преподавателем на кафедре №44 нового факультета. Так пересеклись наши дороги.

Вскоре М.Г. проявил ко мне повышенное внимание. По-видимому, он почувствовал ко мне взаимный интерес.  Началось наше сближение. К концу года моего «доучивания» у нас установились добрые дружеские отношения. Мы иногда подолгу беседовали на разные темы, которые нас все более сближали. Наконец, кажется в конце 1949 года, я выбрал тему своего дипломного проекта. В то время она казалась фантастической – получение тяжелого водорода – дейтерия методом ректификации природного жидкого водорода. Работу я выполнял в Институте физических проблем (ИФП) АН СССР.

Я участвовал в проектировании реального промышленного объекта. Помню обстановку. В безлюдном лесопарке на закрытой территории ИФП среди реликтовых лип стоял будто заброшенный, тихий, спящий двухэтажный флигель. В нем над проектом работала небольшая группа совершенно засекреченных и охраняемых персон, среди которых оказался и я. Моя часть проекта была высоко оценена. К тому же, я оказался единственным молодым специалистом по такой фантастической теме. И, как говорится, в награду за успешную работу меня отправили в Узбекистан, в город Чирчик, где я возглавил строительство и пуск огромного промышленного объекта по нашему проекту.

Перед отъездом в этот, неведомый до того Чирчик, я встретился с М.Г. Он поздравил меня с назначением, но, как мне показалось, без энтузиазма. Позже, когда я вспоминал этот момент прощания, я объяснил такое настроение М.Г. тем, что он догадывался, сколь трудной была эта миссия. М.Г. дал мне несколько советов, которые звучали как наказ и благословение. В конце встречи он сказал: «Знаешь, Роман, я должен тебе сказать по секрету. Мы еще встретимся на объекте. Ведь я тоже задействован в этом проекте. Я разрабатывал систему каталитической очистки водорода, поступающего на ректификацию, от кислорода. По условиям я должен был обеспечить очистку до содержания кислорода не более 10-10 доли по объему.  Нам это удалось. Так что как только монтаж оборудования на объекте будет подходить к концу, я приеду». Такое разглашение секретной информации меня очень обрадовало. Мы еще увидимся и уже в роли коллег по общему делу. А что касается его доверительной информации, то оба мы были в одной команде «СС ОП».

Разве я мог тогда знать, что уезжаю в эту жаркую страну со столицей в Ташкенте на целых семь лет. Но в воспоминаниях о М.Г. эта эпопея не вписывается. О ней можно было бы написать отдельную увлекательную книгу.

Так или иначе, но семь лет прошли как на фронте. Бессонные ночи, перегрузки… На объект несколько раз приезжал М.Г. Он курировал свой реактор. На объект приезжали многие высокопоставленные персоны. Среди низ был и И.Курчатов. Объект был запущен. И, опуская ряд деталей хронологии, я скажу лишь, что меня пригласили на работу в Объединенный институт ядерных исследований (ОИЯИ) в г. Дубне недалеко от Москвы.

И вот, я снова встретился с М.Г. и Г.К. Все эти годы М.Г. успешно работал в должности заместителя заведующего лабораторией у Г.К. Среди множества задач, которые решались им, особый интерес уделялся математическому моделированию химических реакторов. В этой области его научные идеи, его идеология  на много лет опережали состояние науки на Западе. В основе развиваемых им взглядов лежало понимание того, что физическое подобие контактных процессов, состоящих из различных стадий химического превращения – невозможно. Невозможно потому, что в химических процессах при изменении масштабов имеет место несовместимость условий гидравлического, теплового и химического подобия.

М.Г. исходил из понимания того, что задачи катализа и химической технологии сводятся к системам нелинейных дифференциальных уравнений, не допускающим линеаризацию и исследования непосредственно интегрированием.

Методология М.Г. в области перехода от лабораторных к промышленным масштабам позволяла уйти от дорогостоящих, длительных, многоступенчатых испытаний на пилотных установках с возрастающей производительностью. Основным тормозом в развитии этого направления науки было отсутствие    ЭВМ. И вот, в 1960 году     у М.Г. появилась ламповая аналоговая машина «МН-7». Вся она помещалась на письменном столе. С сегодняшней точки зрения «МН-7» отличалась от современной компьютерной системы как первый летательный аппарат от современного боевого реактивного самолета. Но это была сенсация! В последующие десятилетия через М.Г. прошло множество самых современных  вычислительных систем. Но ни одна из них не вызывала таких эмоций, такого энтузиазма.

С 1956 по 1959 годы М.Г. работает инструктором по новой технике отдела машиностроения ЦК КПСС, но умудряется вести и научную работу в ФХИ им. Карпова. И вот произошло событие, которое определило судьбу и М.Г. и мою. В 1957 году вышло Постановление ЦК и Совета Министров СССР о создании Сибирского отделения АН СССР, а в 1958 году – о создании Института катализа. Директором Института катализа был назначен Г.К., его заместителем – М.Г. Учитывая значимость события, М.Г. из ЦК отпустили.

Предстояла огромная работа по созданию Института в окрестностях Новосибирска. Там, в лесной зоне планировалось строительство Академгородка. Два члена дирекции и секретарша Г.К. – пока весь штат. Г.К. и М.Г. находились в состоянии эйфории, в мечтах и ярких фантазиях о том, каким будет Институт, как много можно будет сделать и дать науке и промышленности. С этого времени они начали агитировать меня перейти в Институт катализа, как только я защищу диссертацию и получу степень кандидата наук.

В этот период дружба М.Г. и Г.К. достигла своего апогея. М.Г. был безоговорочно предан своему шефу и говорил о нем как о «наследнике лучших традиций великих русских ученых». В жизни М.Г. появилась достойная цель. Она вдохновляла и влекла его. В ней он увидел свое предназначение.

В мае 1960 года произошло знаменательное событие. Постановлением комитета по Ленинским премиям в области науки и техники при СМ СССР М.Г.  и мне была присвоена Ленинская премия и звание Лауреатов с вручением золотых медалей. Это – за объект в Чирчике. В Свердловском зале Кремля состоялась церемония вручения. До Александровского сада у Кремля меня и М.Г. провожал Г.К. Он остался там ждать нас. В Свердловском зале мы увидели элиту кадрового потенциала СССР, определяющую обороноспособность Страны. Это были те, кому в 1960 году вручали Ленинские премии. После торжественной церемонии  вручения мы уже в звании Лауреатов встретились с Г.К. Он ждал нас, сидя на скамейке, в том месте, где в недалеком будущем была размещена могила неизвестного солдата. Он поздравил нас, и мы поехали к нему домой, где отметили это событие.

В августе 1961 года я уволился из ОИЯИ и был зачислен заместителем директора Института катализа. Я сразу же выехал на постоянное место жительства в Новосибирск, где возглавил строительство институтского комплекса и вел все дела, связанные с созданием Института. Г.К. и М.Г. еще какое-то время находились в Москве.

В 1962 году М.Г. блестяще защитил свою докторскую диссертацию на тему «Моделирование контактных процессов». За этим коротким названием скрывалось крупное пионерское направление в науке, оставившее далеко позади традиционные подходы расчетов каталитических реакторов на основе теории подобия. В связи с этим у М.Г. возникло немало противников. Это те консервативные головы, которые упорно цеплялись за привычные для них устаревшие и во многом просто непригодные подходы и методы теории подобия. В последние несколько лет М.Г. героически и смело защищал свою позицию и одержал в этой борьбе полную победу. В очередной раз он проявил свои бойцовские качества и доказал, что только в усилии исполнить должное познается цена человеку. Мне он подарил автореферат своей диссертации с подписью «Дорогому Роману! В знак дружбы и глубокого уважения от М.Г.Слинько».

В первой половине семидесятых годов сформировалась блестящая научная школа М.Г., и казалось, что ничто не может омрачить достигнутые успехи. Однако, наблюдая за отношениями между М.Г. и Г.К., я видел, что в них появилась роковая черная трещина и она стремительно разрасталась. До поры их противоречия и взаимная неприязнь зрели подспудно. Все более расходились их взгляды и оценки, намерения и планы. Все менее оставалось надежд на восстановление  взаимопонимания. В конце концов, отношения между ними стали откровенно и открыто враждебными. М.Г. болезненно переживал процесс превращения своего любимого и обожаемого шефа в своего антигероя. Это была трагедия, кровоточащая травма, психологическая драма М.Г.

Оставаться в Институте М.Г. не смог. Незадолго до увольнения он зашел ко мне в кабинет: «Роман, я зашел к тебе как к человеку, которому полностью доверяю. Я пришел, чтобы поведать тебе о моем решении уйти из Института. Для меня это – трагедия…Но иного выхода у меня нет. У меня возобновились приступы фронтовой контузии… После каждой встречи с Г.К. Он этим ловко пользуется. Вроде бы и не причастен, но я знаю, что если останусь здесь, я потеряю жизнь. Конечно, можно было бы пожертвовать принципами и жизненной позицией. Но я не могу стать беспозвоночным, не могу продать совесть ради комфорта. Для меня и это фронт… Я в какой-то мере виноват перед тобой, ведь я тебя сагитировал ехать сюда… Извини. Ты всегда был понимающим меня человеком, моим настоящим другом всегда и будешь».

Вид у М.Г. был раздавленным, как будто он говорил посмертную траурную речь на своих собственных похоронах. Я спросил: «Михаил Гаврилович! А как же Ваша научная школа, Ваш коллектив, Ваши ученики и сотрудники? Что будет с ними?» «Не знаю, - ответил он, - но думаю, что шеф уже настроился на то, что все это он принесет в жертву и ликвидирует. Ему это не жалко. Ведь к созданию этой научной школы он не причастен»… «Да, Михаил Гаврилович, это полномасштабная трагедия. А помните, как  в 1954 году шеф подарил Вам свою книгу «Производство серной кислоты» с дарственной надписью: «Дорогому Мише, лучшему другу и помощнику от автора»? Для меня это тоже было трагедией, потому что я почти во всем был согласен с М.Г. в то время, как Г.К. ждал от меня поддержки. Но максимум, что я мог ему дать – это нейтралитет.

В начале мая 1976 года, когда распускались березы, зазеленела трава,  и весна несла новую жизнь и новые надежды, член-корреспондент АН СССР, Лауреат Сталинской и Ленинской премий, кавалер многих высоких орденов и медалей, фронтовик, патриот и боец, Человек с большой буквы и преданный сын Отечества М.Г.Слинько уехал в Москву переводом на работу в ФХИ им. Карпова. Там тридцать лет назад, в молодые годы после фронта начиналась его научная карьера, там он защитил свою кандидатскую диссертацию. Тогда ему было всего 34 года и все было впереди. Теперь ему уже 62 года.

Бернард Шоу как-то сказал: «В жизни может быть две трагедии: одна – не добиться своего самого сокровенного желания, вторая – добиться…» Так и случилось в жизни М.Г. Начинать ее сначала, как когда-то после фронта, было поздно. Но в этой трагедии он сохранил достоинство Человека и его выбор, его решение стало очередным подвигом. Он мог увозить с собой боль и обиду, но не укор совести, не сознание потери своего достоинства и сломанной личности.

А что же стало с его школой, с ее прекрасными специалистами – энтузиастами и мечтателями?  Сбылись самые мрачные прогнозы. Они рассеялись по Стране и каждый остался в своем жизненном микрообъеме. О чем думал и что чувствовал по этому поводу Г.К. нам неведомо…

М.Г. продолжал свою научную работу. Но условия уже не позволяли наступать широким фронтом. Приходилось согласовывать свои планы с возможностями. И, тем не менее, он еще много успел сотворить. Казалось, что его бойцовские качества могут все. Формировались и философские позиции М.Г. Их он выражал красиво и глубоко: «Отдельные измерения – это только данные, но не знания, - утверждал он, - знания содержатся в модели (теории), которая должна предсказывать результаты протекания процесса в конкурентных условиях… Необходимо знание теории как цельной области, а не только одних факторов в зависимости от решения текущей задачи…  Законы природы записаны на математический язык. Это является для нас удивительным даром, который мы не в состоянии понять, но который обеспечивает познание… Теория – это высокий продукт познания».

В своих работах М.Г. один из первых осознал исключительную роль, которую играет нелинейная динамика в теории и практике промышленного катализа. Он доказал, что задачи катализа и химической промышленности сводятся к системе нелинейных дифференциальных уравнений, не допускающих линеаризацию.

До конца своей жизни он глубоко переживал утрату той мечты, которая зримо воплотилась в образе Института катализа. Периодически он приезжал в наш Институт. Его тепло встречали. У сотрудников Института к нему навсегда сохранились добрые чувства, благодарность и уважение. В августе 1999 года он приезжал в Институт и участвовал в конференции, проходившей в пансионате рядом с Академгородком. Ему было тогда 85 лет, а мне – 71.

В перерыве между заседаниями мы сели в саду и беседовали как самые близкие друзья. Мы радовались этой встрече. Нам было что вспомнить, ведь позади были десятилетия. И какая это дорогая награда в конце длинной жизни – сознание, что ты всегда был полезен и сохранил чистую совесть, что тебя не грызут раскаяния и укоры, что именно поэтому ты духовно свободен. В тот день я написал стихотворение, посвященное моему учителю – Михаилу Гавриловичу:

МОЕМУ УЧИТЕЛЮ

Прошло полвека с той поры,

Когда меня благословляя,

Пожал как друг мне руку ты,

Путевку в трудный путь вручая.

            Энтузиазм и вера та,

            Которой ты меня наполнил,

            Пронес по жизни долгой я

            И долг пред Родиной исполнил

И вот мы, старые друзья,

Встречаем юбилей крещенья,

Когда благословил меня

Ты в подвиг вечного движенья.

            Прошло полвека с той поры,

            И мы почти с тобой сравнялись

            И по оттенку седины,

            И по тому, за что сражались.

Мы сохранили идеалы

И дружбе верность сберегли,

И цвет идеи нашей алой

По жизни с верой пронесли.

            Вот мы присели за столом

            И улыбаемся друг другу.

            Как славно помянуть добром

            Судьбу, как верную подругу.

            В 2008 году, почти на пороге в мир иной, М.Г. свершил свой последний подвиг. В возрасте 94-х лет он издал и подарил потомкам два монографических тома своих трудов объемом 560 страниц под названием «Общие вопросы химических процессов и реакторов». Он с нетерпением ждал их издания в надежде, что в последний час прощания с землянами он будет иметь радость держать в руках его заключительный труд, еще пахнущий типографской краской. Точно так и получилось. Он завершил свой спринтерский бег.

Это был акт передачи эстафеты, утверждавший, что связь времен и поколений состоит из любви к Отечеству.

Вы можете связаться с нами через эту форму:

или по телефону:

+7-915-236-61-23

(Слинько Марина Михайловна)